В интернете гуляет байка, что сериал «Игра в кальмара» был снят по реальным событиям. Но скажу наперед – нет. Если копнуть глубже, то окажется, что у них есть лишь некоторые тематические сходства, такие как дегуманизация уязвимых людей и использование насилия как средства подавления. Режиссёр «Игры в кальмара» Хван Дон Хёк официально заявил, что на создание сериала его вдохновили размышления о чрезмерной конкуренции и неравенстве, порожденное капитализмом в современном корейском обществе.
То, что вы сейчас прочитаете – это не описание фильма ужасов. Это не выдумка сценариста.
Это — реальная история центра под названием «Дом братьев», где тысячи детей, инвалидов и бездомных прошли через унижения, пытки и смерть.
Приют, созданный во имя помощи, стал настоящей фабрикой страданий.
Людей похищали с улиц. Детей продавали за границу. А тех, кто не выдерживал — тайно хоронили за забором. И всё это — под покровительством государства.
Первые шаги и становление лагеря «Дома братьев»
В течение 1950-х годов Южная Корея переживала сложный период восстановления после Корейской войны, оставившей страну в руинах. Одной из приоритетных задач государственной политики того времени стало устройство детей, оставшихся без родителей. Сироты воспринимались как нежелательное напоминание о послевоенных бедствиях и мешали формированию нового имиджа страны.
В 1960-х годах к власти пришёл военный режим во главе с Пак Чон Хи, который начал активную кампанию по устранению из общественной жизни лиц, ассоциировавшихся с бедностью и социальной нестабильностью. Эти меры переросли в систематическую чистку улиц от бездомных и нищих.
Примерно с 1960 года в крупных городах — Сеуле, Пусане, Тэгу, Тэджоне и Кванджу — стали массово организовываться так называемые «центры для бездомных». Их создание было узаконено рядом нормативных актов, принятых в 1961 году, направленных на формализацию и регулирование системы приютов.
Дополнительно, в 1970 году был принят закон под названием «구 사회복지사업법» (старый Закон о социальной защите), согласно которому бездомные граждане в возрасте от 18 до 65 лет получали официальное право на получение социальной поддержки от государства.
Социальная зачистка, скандальные случаи и задержание Пак Ин Гына
В 1975 году Министерство внутренних дел Южной Кореи выпустило директиву под номером 410 (내무부훈령 제410호), в соответствии с которой органам местной власти и полицейским подразделениям предписывалось создавать специальные «патрули по борьбе с бродяжничеством». Эти группы должны были проводить регулярные рейды не реже одного раза в месяц. Согласно тексту директивы, бродягами считались те, кто «нарушает общественный порядок и представляет собой угрозу для здоровой городской среды». Это расплывчатое и гибкое определение предоставляло муниципальным властям широкие полномочия в том, кого считать бродягой, исходя из собственных суждений.
Подобная практика активно применялась и в Пусане: местные правоохранители задерживали на улицах всех, кто попадал под подозрение — включая попрошаек, беспризорников, сирот и людей с инвалидностью. В ряде случаев детей забирали прямо с улиц без уведомления родителей или законных опекунов.
Юридической опорой для подобных действий служил Закон о действиях сотрудников полиции 1953 года, который позволял задерживать граждан, не имеющих официального опекуна или нуждающихся в помощи, и направлять их в полицейские участки, медучреждения или социальные центры. Согласно статье 3 этого закона, полицейский обязан был получить согласие задержанного на получение помощи. В тех ситуациях, когда требовалась «полицейская защита», стражи порядка должны были незамедлительно поставить в известность родственников или близких человека. Однако, как свидетельствуют очевидцы, данные процедуры на практике почти никогда не исполнялись.
Люди, задержанные в ходе этих рейдов, распределялись по 36 учреждениям на территории всей страны. Крупнейшим среди них являлся так называемый «Дом братьев». Он был основан 20 июля 1960 года в районе Гамман-дон города Пусан и первоначально функционировал как приют под названием «Цент воспитания братьев» (형제육아소). В начале 1970-х годов заведение значительно расширилось и трансформировалось в масштабное учреждение для содержания бездомных. В июле 1975 года «Дом братьев» подписал официальный договор с муниципалитетом Пусана и получил статус одного из городских центров для бездомных. Позднее организация была перенесена в район Джурье-дон.
Политика усиленного контроля над уличной бедностью получила новый импульс в преддверии крупных международных спортивных мероприятий — Азиатских игр 1986 года и Олимпиады 1988 года в Сеуле. 10 апреля 1981 года, получив доклад от военной службы безопасности о масштабах нищенства среди граждан с инвалидностью, тогдашний глава государства Чон Ду Хван поручил премьер-министру Нам Дак У «устранить попрошайничество и принять защитные меры в отношении бродяг». А 6 октября Чон уже прямо потребовал от Нама: «Сделайте так, чтобы к Олимпиаде на улицах Сеула не было попрошаек».
Несмотря на то, что Пак Ин Гын был арестован в январе 1987 года, работа учреждения продолжалась до начала 1988 года. Уже в 1989 году организация сменила название и стала называться «Дом Силоама» (Siloam’s House).
Расследование
В августе 1982 года мужчина по фамилии Канг подал официальную жалобу, в которой просил власти и полицию начать проверку по факту насилия, якобы совершённого над его братом в период пребывания в учреждении «Дом братьев». Расследование было передано в полицейский участок района Букбу в Пусане. В рамках проверки была организована личная встреча Канга с директором учреждения Пак Ин Гыном, который возглавлял центр с 1977 года. В ответ на обвинения Пак инициировал судебное разбирательство против Канга за клевету. В результате судебного процесса, 23 декабря 1982 года, Канга приговорили к восьмимесячному тюремному сроку.
Спустя несколько лет, в декабре 1986 года, прокурор Ким Ён Вон из окружной прокуратуры Ульсана начал новое расследование после того, как услышал от местного охотника слухи о том, что рабочие, занимающиеся заготовкой леса в близлежащей горной местности, подвергались насилию со стороны охраны, вооружённой дубинками. Установив, что мастерская, где происходили эти инциденты, находилась в горах округа Ульджу, он выяснил, что её деятельность координировалась непосредственно Пак Ин Гыном, директором «Дома братьев».
Ким пришёл к выводу, что речь идёт о системе принудительного труда, в которую были вовлечены заключённые, доставленные из центра. 16 января 1987 года было начато масштабное следствие, включавшее обыски как на территории мастерской, так и в основном корпусе учреждения в Пусане. В ходе расследования более сотни человек — бывших заключённых, охранников и административных сотрудников — были допрошены. Выводы оказались шокирующими: большинство узников имели психическое здоровье, но их насильно привозили в центр и заставляли трудиться без оплаты.
Во время обыска в кабинете директора был обнаружен сейф с банковским документом о депозите на сумму 2 миллиарда вон, что эквивалентно примерно 10,6 миллиона долларов по курсу 2025 года.
После действий прокуратуры к расследованию подключились депутаты Национального собрания от Новой корейской демократической партии, которые инициировали собственную проверку. 4 февраля 1987 года они опубликовали первый официальный отчёт, в котором указывалось, что из 3975 человек, находившихся в центре в 1986 году, 3117 были доставлены туда полицией, а 258 — представителями местной администрации.
С 2022 по 2024 год Комиссия по установлению истины и примирению Южной Кореи провела три независимых расследования, посвящённых этому делу.
Побои, пытки и насилие: внутренний режим в «Доме братьев»
Позднейшие расследования выявили ужасающие факты нарушений прав человека в учреждении «Дом братьев». Там систематически практиковались произвольные задержания, физическое и сексуальное насилие, принудительный труд и унижения.
Организация внутреннего порядка напоминала армейскую структуру. Чтобы снизить издержки на персонал, один из заключённых был назначен неофициальным «командиром» и фактически исполнял приказы самого директора Пак Ин Гына. Под его контролем заключённых делили на «взвода» по 120 человек. Каждый из них имел собственную иерархию: «старшего», «секретаря» и «отрядных», назначенных из числа самих узников. За провинность одного могли расправиться со всеми — избиения и пытки в коллективной форме стали рутиной.
Пыточные практики были широко распространены. Людей заставляли часами стоять в мучительных позах, а за малейшее движение наказывали избиениями. В 2020 году газета Kookmin Ilbo опубликовала воспоминания бывшего узника, который утверждал, что сам директор Пак применял физическое насилие и хранил в своём кабинете наручники и дубинки. Он также утверждал, что среди обитателей ходили слухи — якобы Пак лично причастен к гибели 40–50 человек.
Молодые заключённые, особенно дети и подростки, нередко становились жертвами сексуального насилия. Особо уязвимых называли «ттонти» — от слова «ттон» (экскременты) — и именно они чаще всего подвергались однополому насилию со стороны «взводных офицеров».
Помимо физического и сексуального насилия, заключённым применяли медикаментозное подавление. Существуют свидетельства, что в «Доме братьев» активно использовались нейролептики. Согласно данным о закупках, только в 1986 году учреждение приобрело 250 тысяч таблеток хлорпромазина, а также препараты вроде галоперидола, флуразепама и карбамазепина. Власти Пусана в 1987 году попытались оправдаться, утверждая, что это были «лекарства общего назначения», приобретённые легально и якобы использовавшиеся по медицинским показаниям.
Согласно докладу Новой демократической партии Кореи от 1987 года, опиравшемуся на внутренние документы учреждения, с 5 июля 1975 года по 7 января 1987 года в «Доме братьев» погибло 513 человек. Новые данные, полученные в 2014 году, добавили ещё 38 смертей между 1986 и 1988 годами — общий счёт достиг 551. В 2016 году в публикации Deutsche Welle упоминалось, что за 20 лет существования учреждения уровень смертности среди заключённых был пугающе высоким. Финальное расследование Комиссии по установлению истины и примирению, завершённое в 2022 году, обнародовало обновлённую статистику: с 1975 по 1988 год в центре умерли не менее 657 человек.
С телами умерших обращались тайно и бесчеловечно: их хранили в общественных кладбищах, кремировали или даже продавали в местные медицинские учреждения.
Усыновление, подлог и международная торговля детьми
С середины XX века вплоть до его конца Южная Корея стала источником массового международного усыновления — порядка 200 тысяч детей, преимущественно девочек, были отправлены за границу. Сегодня эта волна усыновлений считается крупнейшей в мире по численности созданной таким образом диаспоры.
Журналисты Associated Press в ходе расследования выявили документальные подтверждения того, что в период между 1979 и 1986 годами учреждение «Дом Братьев» передало на усыновление по меньшей мере 19 детей. Было также установлено, что шесть американских агентств, включая Holt International, Children’s Home Society of Minnesota, Dillon International, Catholic Social Services, Spence-Chapin и Children’s Home Society of California, сотрудничали с приютом и получали от них детей.
География усыновлений охватывала не только США, но и Европу — Бельгию, Германию, Данию, Нидерланды и Норвегию. Вопреки официальным документам, большинство этих девочек вовсе не были сиротами: у них были живые родители, однако документы о происхождении намеренно фальсифицировались, чтобы оформить их как беспризорных и передать в приёмные семьи за границей — зачастую за денежное вознаграждение.
В махинации были вовлечены крупные южнокорейские благотворительные и социальные организации: Корейская служба социального обеспечения, Восточное общество социальной помощи, Holt Children’s Services и Корейская социальная служба. Расследование этой сети усыновлений, граничащей с торговлей детьми, было инициировано Комиссией по установлению истины и примирению в 2022 году.
Отчёты указывают на связь между высшими военными чинами страны и руководством усыновительных агентств. Под прикрытием гуманитарной помощи они стремились наладить связи с Западом, а также искусственно снижать численность населения. Южнокорейская телерадиовещательная компания обнародовала ужасающий случай: девочка по имени Ким Юри была насильно разлучена со своими биологическими родителями и передана французской семье, где подверглась сексуальному насилию со стороны приёмного отца.
По всему миру — в США, Австралии, странах Европы — усыновлённые корейские женщины начали добиваться справедливости. Многие из них публично потребовали от Комиссии по установлению истины полного и прозрачного расследования схем торговли детьми. Один из приёмных корейских граждан подал в суд на агентство Holt Children’s Services в США, добиваясь компенсации за нанесённый ущерб.
Судебное разбирательство над Пак Ин Гыном
Пак Ин Гын оказался в центре судебного процесса, в рамках которого ему были предъявлены обвинения в хищении финансовых средств и незаконном ограничении свободы людей. 23 июня 1987 года окружной суд в Ульсане признал его виновным по всем пунктам обвинения и приговорил к 10 годам заключения с дополнительным штрафом в 681 миллион южнокорейских вон.
Однако спустя несколько месяцев, 27 ноября 1987 года, после подачи апелляции, Высокий суд города Тэгу отменил обвинение, связанное с дневным заключением, и снизил срок до четырёх лет. 8 марта 1988 года Верховный суд Южной Кореи, рассмотрев вторую апелляцию, полностью оправдал Пака по пунктам, касающимся незаконного содержания под стражей. Несмотря на то что дело было повторно направлено в Высший суд Тэгу, где Пака вновь признали виновным, теперь уже в ночном ограничении свободы, Верховный суд остался при своём предыдущем решении и отклонил третий протест прокуратуры.
В конечном итоге, 15 марта 1989 года, Верховный суд Тэгу вынес окончательное постановление, сняв с Пака все обвинения, касающиеся заключения — как дневного, так и ночного, и сократил приговор до двух с половиной лет тюрьмы. Попытка обвинения оспорить это решение оказалась безуспешной: 11 июля Верховный суд отклонил последнюю апелляцию.
Первоначально прокуратура требовала для Пака 15 лет тюремного заключения и штраф в размере около 600 миллионов вон, однако реальный результат дела оказался гораздо мягче, что, по мнению ряда исследователей, стало следствием давления со стороны военного режима президента Чон Ду Хвана. Хотя дело вызвало общественный резонанс на раннем этапе, интерес к нему быстро сошёл на нет, в том числе из-за намеренного замалчивания инцидента правительством и общественного шока после гибели студенческого активиста Пак Чон Чхоля.
Таким образом, Пак Ин Гын понёс наказание не за масштабные нарушения прав человека, произошедшие в стенах «Дома братьев», а исключительно за финансовые преступления. Согласно некоторым свидетельствам, сам Пак в период отбывания наказания подвергался насилию и унижениям со стороны представителей государственной системы.
Правовая борьба и законотворческие инициативы
В 2014 году депутат Джин Сон Ми совместно с 53 парламентариями внесла в 19-е созыв Национального собрания Южной Кореи специальный законопроект, предусматривающий проведение официального расследования деятельности приюта «Дом братьев» и выплату компенсаций пострадавшим. Однако документ был отклонён профильным комитетом. Два года спустя, в 2016 году, Джин Сон Ми вновь предприняла попытку — на этот раз проект закона, поддержанный уже 72 депутатами, был расширен и охватывал не только «Дом братьев», но и другие аналогичные учреждения социального содержания. Тем не менее, и этот вариант был отклонён.
Тем временем пострадавшие начали подавать иски против государства. С мая 2021 года в суды поступило множество заявлений, в которых требовалась компенсация за перенесённые страдания. В январе 2024 года по одному из таких дел суд постановил выплатить 13 истцам сумму в размере 4,535 миллиарда вон — из первоначально затребованных 8 миллиардов. Каждый из потерпевших получил от 75 до 420 миллионов вон. Государственная сторона и представители пострадавших обжаловали это решение, однако апелляционный суд, а затем и Верховный суд Южной Кореи в марте 2025 года оставили вердикт без изменений.
На фоне роста общественного давления 10 декабря 2020 года была создана вторая Комиссия по установлению истины и примирению, задачей которой стало изучение нарушений прав человека, имевших место в различных интернатных учреждениях, включая «Дом братьев». Спустя почти два года, 23 августа 2022 года, Комиссия официально признала ответственность государства за преступления против человека, совершённые в период с 1975 по 1987 год. К числу этих преступлений отнесли незаконное содержание под стражей, изоляцию, принуждение к тяжёлому и неоплачиваемому труду, а также систематическое физическое и психическое насилие.
Кроме того, в феврале 2025 года Комиссия сообщила, что, согласно имеющимся данным, по меньшей мере 31 ребёнок был тайно и незаконно отправлен за рубеж с целью усыновления. На тот момент находилось в процессе рассмотрения около 5000 аналогичных дел. Планировалось, что работа Комиссии завершится в мае 2025 года, если только Национальное собрание не примет решение о продлении её полномочий.
Протестное движение выживших: личные истории и общественный резонанс
В 2012 году бывший узник печально известного приюта «Дом братьев» Хан Чон Сон начал одиночную акцию протеста у здания Национального собрания Республики Корея. На протяжении года он стоял с плакатами, рассказывавшими о пережитом насилии, и демонстрировал свою детскую фотографию — сделанную в девятилетнем возрасте, когда он впервые оказался в учреждении. Его одиночный протест положил начало новой волне общественной активности, получившей поддержку со стороны правозащитных организаций по всей стране.
Совместно с другим пострадавшим и активистом Хан опубликовал книгу Saranameun ai: urineun eotteoke gongmojaga doeeonna («Выживший ребёнок: как мы становимся соучастниками»), в которой подробно описывались не только личные травмы, но и общественное равнодушие, позволившее системе жестокости существовать десятилетиями. Эта книга стала поворотным моментом, вызвав всплеск интереса к теме и усилив давление на власти.
В апреле 2015 года выжившие провели акцию, во время которой символически сбривали волосы в знак протеста. В декабре того же года Хан Чон Сон начал голодовку, требуя справедливости. Одним из самых масштабных актов гражданского сопротивления стал пеший марш пострадавших: в сентябре 2017 года группа выживших прошла 500 километров от Пусана до Сеула, добравшись до «Голубого дома» за два месяца. В ноябре того же года началась бессрочная сидячая забастовка у стен Национальной ассамблеи.
К числу самых активных участниц протестного движения относится Пак Сун Хи — одна из первых, кто публично рассказал о пытках, принуждении к тяжёлому труду и изоляции, которым подвергалась с десятилетнего возраста в «Братьях». Благодаря её свидетельствам общественность узнала о глубине системных нарушений, происходивших под прикрытием социальных программ. Пак стала голосом движения: она регулярно появлялась в СМИ, давала показания в парламенте и настаивала на полной ответственности государства, а также на необходимости официальных извинений от властей.
Выступая не только против несправедливости внутри страны, Пак поднимала вопросы международной ответственности, включая возможную экстрадицию бывших сотрудников учреждения, скрывающихся за границей. Она также резко критиковала религиозные организации, которые поддерживали «Дом братьев», подчёркивая, что ответственность должна носить не только персональный, но и институциональный характер.
Связь протестантской церкви с системой «Дома братьев»
Бывшие воспитанники учреждения «Дом братьев» неоднократно свидетельствовали о тесной взаимосвязи между администрацией лагеря и протестантскими религиозными структурами. Один из выживших вспоминал, как его вынуждали участвовать в христианских театральных постановках, демонстрируемых как местной пастве, так и зарубежным гостям. За участие в этих «духовных мероприятиях» он получал символическое вознаграждение — варёные пасхальные яйца. Другого ребёнка направил в приют не чиновник, а религиозный миссионер.
Один из пострадавших охарактеризовал всю структуру как псевдорелигиозный бизнес, управляемый двумя фигурами — пастором Лим Ён Суном и директором Пак Ин Гыном. По его словам, детей не просто эксплуатировали физически, но и активно вовлекали в процессы, связанные с международным усыновлением: они писали «тронутые бедой» письма семьям, ранее принявшим корейских детей, с просьбами о финансовой поддержке. Некоторые иностранные партнёры, участвовавшие в этих усыновлениях, также принадлежали к христианским миссиям.
Согласно Шин И Гону, сотруднику издания Korean Christian Newspaper, Пак Ин Гын занимал высокое положение в церковной иерархии, являясь старшим пресвитером в одной из церквей, входившей в Генеральную ассамблею пресвитериан Южной Кореи. Несмотря на многочисленные признаки нарушений прав человека, местные религиозные организации в Пусане — в том числе Пусанский национальный совет церквей и христианское движение YMCA — предпочитали не предавать эту информацию огласке.
И что же по поводу сходства с сериалом «Игра в кальмара»
Ключевое различие между «Игрой в кальмара» и «Домом братьев» связано с характером личной свободы. Несмотря на то, что решение, которое они принимают, продиктовано их бедственным положением, участникам игры всё же предоставляется выбор: играть или нет. Хотя никто не решает отказаться, им всё же предоставляется такая возможность. Это короткий период, когда их свобода действий ограничена. Организаторы игры используют их отчаянную потребность в деньгах. Они знают, что перед лицом долгов и других финансовых трудностей соблазн получить призовые деньги пересилит их волю и повлияет на их выбор. Тот факт, что сумма существенно увеличивается по мере выбывания игроков, только ещё больше поощряет жёсткую, безжалостную конкуренцию между ними.
У заключённых, содержавшихся в «Доме братьев», изначально не было выбора. «Дом братьев» фактически был концентрационным лагерем, где около 40 000 человек были заключены в тюрьму в соответствии с постановлениями о борьбе с бродяжничеством. Им не предоставлялось ни судебного разбирательства, ни надлежащей правовой процедуры. Полицейские в сговоре с персоналом учреждения задерживали как детей, так и взрослых. Некоторые из них даже не были «бродягами», а просто оказались не в том месте и не в то время.
Можно утверждать, что в «Игре в кальмара» и «Доме братьев» есть определённые параллели: обе эти системы предлагают мало настоящей свободы и манипулируют групповой динамикой. Выживание в обеих системах означает уважение к властным структурам и подчинение жёстким правилам.
«Игра в кальмара» отражает некоторые из ужасов, происходивших в «Доме братьев», но важность того, чтобы не проводить слишком явных параллелей между ними, невозможно переоценить. Если слишком сильно сосредоточиться на общих темах, это может привести к упрощению мрачной истории «Дома братьев». Кроме того, это может скрыть то, что пережили заключённые, и свести на нет продолжающуюся борьбу выживших за справедливость.
*Facebook принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ